Глава 2 (перевод. часть 7, стр. 38-39)

                                         Фото с www.gotennis.ru
                      Рафа со знаменитым дядей Мигелем Анхелем

Мигель Анхель был высоким, сильным, сообразительным, вездеходным игроком, способным играть как в защите, так и на середине поля. Кроме того, он забил не один гол. Любой, кого впечатляют моя физ.подготовка и выносливость, должен посмотреть на него. Он продолжал играть в профессиональный футбол на высочайшем уровне в 38 лет, сыграл 62 раза за национальную сборную Испании и больше 300 раз за 8 сезонов за Барселону. За это время он выиграл 5 чемпионатов национальной лиги и наибольший трофей в клубном футболе – Кубок Европы. Я часто ходил на его матчи, но больше всего мне запомнился один. Когда мне исполнилось 10 лет, дядя взял меня на Камп Ноу, самый большой стадион в Европе, и после окончания официальной тренировки, мы смогли сыграть с половиной дюжины состава команды. Я был так рад, что даже надел футболку с символикой Барселоны. Семья еще долго дразнила меня по этому поводу, так как, несмотря на всю любовь к дяде Мигелю Анхелю, я всегда был и всегда буду фанатом Реала. Все знают, что Реал Мадрид и Барса – самые заядлые противники в мире футбола. Вы спросите, почему я болею за Реал? Ответ прост. Все дело в том, что за эту команду болеет мой отец, и это еще раз показывает, насколько велико его влияние на мою личность.  
Каждый член нашей семьи внес свой вклад в то, кем я теперь являюсь. Благодаря моему дяде Мигелю Анхелю, у меня был шанс почувствовать вкус образа жизни, ожидавшего меня в качестве звезды тенниса. Ведь он был большой звездой, особенно на Майорке. На ряду с теннисистом Карлосом Мойей, который однажды был первой ракеткой, мой дядя был гордостью нашего острова и великим примером для меня. Он дал мне определенное представление о том, какой жизнью мне предстоит жить. Он заработал много денег, стал знаменитим, о нем писали в СМИ, его окружала толпа, где бы он ни появлялся. Но он никогда не воспринимал себя всерьез, никогда не верил всей этой шумихе. Не чувствовал, что заслуживает все это преклонение и всегда оставался скромным и прямым человеком. Он всегда оставался просто моим дядей, благодаря чему я с юных лет усвоил, что такое звездная жизнь и, когда пришло мое время, устоял на ногах. Мигель Анхель стал живым воплощением стойкости и скромности, которым учили меня родители и дядя Тони с детства. Теперь я твердо знаю: все это со мной происходит не благодаря тому, КТО я такой, а благодаря тому, что я делаю в своей жизни. В этом вся разница. Есть Рафа Надаль - теннисист, которого люди видят победителем, и есть я - Рафаэль, просто человек, такой, каким я всегда был и, каким я был бы, даже если бы избрал другой путь и не стал знаменитым. Вот почему Мигель Анхель был так важен для моей семьи. Опыт его известности подготовил их к опыту со мной. В результате им было легче справиться и с моей славой.
Сейчас Мигель Анхель работает помощником тренера в футбольном клубе Майорки первого испанского дивизиона. Он часто дает мне советы и обращает внимание на вещи, о которых не понаслышке знают люди, некогда сами бывшие известными. Он говорит, что кроме его возможного вклада, во многом к жизни знаменитости меня подготовили родители и дядя Тони, и он ценит меня за то, что мне хватило ума усвоить их уроки. Мигель Анхель также считает, что я не до конца осознаю значимость того, чего смог достичь. Возможно он прав, и я рад, если это действительно так.

                                         photo's from www.fanpop.com
                               Маленький Рафа на футбольном поле.))

p.s. Друзья, может "нет времени" и не самое лучше оправдание, зато это правда. В связи с работой, совершенно не хватает времени на перевод. Но я буду стараться))

Глава 2 (перевод. часть 5, стр. 34-35)

И все-таки, не смотря на строгую дисциплину, у нас в семье царила удивительно теплая атмосфера, а я был счастливым ребенком. Может, поэтому я неплохо справлялся с жестким обращением Тони - одно уравновешивало другое. Самое ценное из того, что мне дали родители – это чувство защищенности.
Мой отец Себастиан был старшим из пятерых детей, а я был первым внуком. Вы понимаете, что это значит – с первых дней жизни со мной носились как с писаной торбой три дяди и тетя, у которых на тот момент собственных детей не было, а также бабушки и дедушки. Они всегда говорили, что я семейный талисман, их «любимая игрушка». Отец рассказывал, что когда мне было всего 15 дней от роду, они с моей мамой могли со спокойной душой оставить меня на ночь у бабушки с дедушкой в доме, где до сих пор живут мои дядя и тетя. И когда я был младенцем, и когда мне исполнилось 2-3 года, они брали меня с собой в бар, где встречались с друзьями, болтали обо всем на свете, играли в карты, бильярд или настольный теннис. Постоянное общение в компании взрослых стало для меня абсолютно естественным и с тех пор у меня остались незабываемые теплые воспоминания. Тетя Марилен (она же моя крестная) брала меня с собой на пляж в Порто Кристо. Это всего в десяти минутах езды от Манакора. Я лежал у нее на животе и дремал на солнце. С дядями я играл в футбол прямо у себя дома в коридоре или же внизу в гараже. Один из моих дядей Мигель Анхель, был профессиональным футболистом -  играл за Майорку, а позже за Барселону и Испанию. Когда я был еще совсем крошечным, меня брали на стадион посмотреть, как он играет. Тони любит разглагольствовать на тему, что я не из тех спортсменов, которые начинали с низов и путем преодоления поднялись на вершину. У меня было сказочное детство.

Есть одна вещь, которая свойственна всем, кто когда-либо добивался успеха в спорте – это фанатичный соревновательный дух. Будучи еще маленьким мальчиком, я просто ненавидел проигрывать, независимо от того, во что играл. Карты, семейный футбол в гараже, что угодно! Если я проигрывал, у меня начинался припадок ярости. Кстати, до сих пор начинается. Всего пару лет назад я проиграл в карты моей семье и зашел так далеко, что заявл, будто они жульничали. Сейчас то я понял, что тогда хватанул лишнего, но все равно понятия не имею, откуда это во мне берется. Может, от того, что я часто наблюдал как мои дяди играют в бильярд с друзьями. Впрочем, даже их удивляет тот факт, что будучи милым мальчиком по жизни, я превращался в маленького демона, как только начиналась какая-то игра.

С другой стороны, желание одержать победу в паре с осознанием необходимости тяжелого труда ради воплощения своих замыслов – несомненно, наша семейная черта. Родственники по материнской линии владеют мебельным бизнесом на Манакоре. Долгое время этот бизнес был сердцем экономики города. Отец моего деда умер, когда последнему было всего 10 лет. С тех пор он начал постигать семейное ремесло и вскоре стал настоящим мастером по изготовлению мебели. В доме моей матери, где я живу до сих пор, сохранился превосходный комод, который дед сделал своими руками. Он рассказывал, что в 1970 году две тысячи кроватей были сделаны на Майорке и соседних Балеарских островах - Ибице и Менорке. Половина из этих кроватей были изготовлены в его мастерской. Один их моих дядей, мой крестный, управляет этим бизнесом по сей день.

 Isabel Homer and Rafel Nadal with their children Toni, Rafael, Sebastian, Miguel Angel and Magdaline

                                                             Фото с сайта Vamosbrigade.com

На фото, как я поняла, бабушка и дедушка по отцовской линии и их пятеро детей. Самый старший - будущий отец Рафы)))

Глава 2 (перевод. часть 4, стр. 32-33)

Я доверял Тони до такой степени, что несколько лет верил в небылицы о его выдающихся спортивных достижениях, в то, что он выиграл Тур де Франс и был звездой футбола в Италии. Я доверял ему так безоговорочно, что даже поверил, будто он обладает сверхъестественным способностями. Только когда мне исполнилось девять, я перестал верить, что Тони умеет становиться невидимым. Во время семейных сборищ папа и дедушка, будучи заодно с Тони разыгрывали меня, претворяясь, что не видят его. И я поверил, что никто кроме меня его не видит. Тони удалось убедить меня даже в том, что он умеет вызывать дождь.

Однажды, когда мне было семь, я играл против двенадцатилетнего мальчика. Мои шансы были невелики, и прямо перед матчем Тони сказал, что если я буду проигрывать 0-5, то он вызовет дождь, и игру прервут. Но, как я мог видеть, он потерял веру в меня чуть раньше, так как дождь начался, когда счет был только 0-3. Потом я выиграл следующие 2 гейма и почувствовал себя увереннее. Поэтому во время смены сторон подошел к дяде и сказал: «Останови дождь. Я думаю, у меня получится обыграть этого парня». Через пару геймов дождь и правда перестал. В конце концов, я проиграл 7-5. Но должно было пройти аж два года, прежде чем я прекратил верить, что мой дядя шаман, насылающий дождь.

В общем, мои отношения с Тони были полны веселья и магии, даже не смотря на суровую муштру. И в сумме это приносило успех. Если бы он не заставил меня играть без воды, если бы не придирался больше, чем к остальным мальчикам, если бы я не плакал не в силах вынести несправедливость, может и не стал бы тем, кем являюсь сейчас. Он всегда подчеркивал важность выносливости (терпеливости). «Терпи, смиряйся со всем, что происходит с тобой на пути, учись преодолевать слабость и боль, доводи себя до предела, но никогда не отступай. Если ты не выучишь этот урок, то никогда не станешь элитным спортсменом». Вот чему учил меня Тони.

Часто приходилось бороться с собой, сдерживать гнев. «Почему я, а не другие мальчики, должен подметать корт после тренировки?», - спрашивал я себя. «Почему я должен собирать больше мячиков, чем остальные? Почему он так кричит на меня, когда я делаю аут?» Но я научился преодолевать эту злость, не раздражаться из-за несправедливости, принимать ее и смиряться. Да, возможно он заходил слишком далеко, но в итоге это шло мне на пользу. Все то давление, которое я испытывал на каждой тренировке, теперь позволяет мне с большим самообладанием справляться с напряженными моментами в матчах. Тони много сделал для того, чтоб сформировать тот боевой характер, о котором говорят зрители.

И все же моими человеческими качествами и тем, как я существую в этом мире, я обязан своим родителям. Это правда, что Тони всегда настаивал, чтобы я вел себя на корте прилично – не швырял от злости ракетку на пол, например. Но если бы дома меня воспитывали иначе, я не обращал бы на запреты Тони никакого внимания. Родители держали меня в железной дисциплине. Например, строго следили за манерами за столом: «Не разговаривай с набитым ртом», «Сиди прямо!». Они учили меня быть обходительным и вежливым со всеми: «Говори «Доброе утро» или «Добрый день», когда мы кого-то встречаем, всем без исключения пожимай руку». И родители, и Тони всегда говорили, что не считая тенниса их самое большое желание, это чтобы я вырос хорошим человеком. Мама утверждает, что если бы я таким не был, а стал испорченным и избалованным, она бы все равно любила меня, но вряд ли ехала бы через полмира, чтобы побывать на моем матче. Они буквально вбили мне в голову, что надо ко всем относиться уважительно. Когда наша футбольная команда проигрывала, мой отец настаивал на том, чтобы я шел и поздравлял команду противника. Каждому игроку я должен был сказать что-то вроде: «Молодец, хорошо сыграли!». Естественно я был не в восторге от такой идеи. Я чувствовал себя жалким, когда мы проигрывали и на моем лице было написано, что я неискренен в своих поздравлениях. Но я знал, что если ослушаюсь отца, будут проблемы. Поэтому шел и говорил, что надо. Эта привычка осталась до сих пор. Для меня абсолютно естественно похвалить соперника, когда он победил, или когда выиграл я, но он все равно заслуживает похвалы.

                                          photo's from www.vamosbrigade.com

      

Вот он момент истины. Рафа в обнимку с "заклятым врагом"))

Глава 2 (перевод. часть 1, стр. 26-27)

Глава 2 

Движущая сила дуэта

Первое очко всегда очень важное, особенно в финале Уимблдона. Хорошие предчувствия сопровождали меня с самого утра, теперь только нужно было подтвердить их на корте. Федереру удалась первая подача мне под бэкхэнд, но я смог принять ее лучше, чем сам рассчитывал, глубже. Он готовился пойти на мяч и, используя инерцию тела, усилить свой следующий удар, но мне удалось обдурить его, заставить сделать несколько шагов назад и отбить мяч неудобным слишком высоким форхэндом, ограничивая силу удара только силой руки. Это было лучшее, что я мог сделать после сложной глубокой подачи. И это моментально заставило его задуматься, начать приспосабливаться.

Прервать его легкий ритм, толкнуть на грань – вот, что я всегда должен делать играя против Федерера. Еще пять лет назад в Маями после нашей первой встречи Тони сказал: «Ты не сможешь обыграть его благодаря таланту или делая блестящие удары. Он всегда будет на шаг впереди и сделает виннер из ничего. Поэтому ты должен непрестанно давить на него, заставлять играть на пределе возможностей». Хотя я и выиграл тот матч в Маями 6-3, 6-3, Тони оказался прав. Подача Федерера лучшей моей, удары с лета тоже. И если на счет форхэнда я бы еще поспорил, то против его резаного бэкхэнда у меня нет шансов. Плюс его идеальная ориентация на корте. Именно поэтому он последние пять лет был первой ракеткой мира, а я целых 4 года – второй. Кроме того, Федерер выигрывал Уимблдон пять раз подряд и практически властвовал над этим местом. Я знал, что должен давить на его психику, если хочу победить. Стратегия игры с Федерером – никогда не смягчать игру, стараться изнурять его с первого очка до последнего.

Федерер отбил ту неудобную для него подачу прямо мне под бэкхэнд, и я попробовал сделать то же самое, воплощая в жизнь свой план с самого начала. Но он переиграл меня и принял удар справа. И все равно инициатива оставалась за мной – я находидся в центре корта, а ему приходилось бегать. Затем его форхэнд под мой бэкхэнд, но он ударил недостаточно глубоко, давая мне возможность ударить прямо по линии. Теперь у него не было шанса отвертеться от бэкхэнда. Федерер направил мяч по диагонали под углом мне под форхэнд, и я понял, что это возможность сделать победный удар. Когда он ожидал снова принимать слева, я резко ударил в правый угол. Благодаря сильному вращению мяч угодил прямо в линию за пределы его досягаемости.

Первое очко вроде этого придает уверенность. Ты находишься в гармонии с пространством, чувствуешь, что мячом владеешь ты, а не он тобой. В том розыгрыше я контролировал мяч каждый из семи ударов. Это успокаивает дух, нервы работают на тебя, а не против. Это именно то, что тебе нужно в начале финального матча Уимблдона.

                                            фото с сайта www.vamosbrigade.com

И хотя фото не имеет никакого отношения к тексту, мне оно очень нравится - король на троне))

 

Глава 1.2 (перевод. часть 3. с. 23-25)

Вот мы и подошли к концу первой главы. Это последние две с половиной страницы. Откровения мамы, сестры, друзей помогают посмотреть на личность Рафы с другой стороны. Но мне всякая его сторона нравится)))

Мама Надаля, Ана Мария Парера соглашается с Марибел. «В своем теннисном мире Рафаэль на высоте, но глубоко внутри он сверхчувствительный человек - полный страхов и неуверенности. Люди, которые его не знают, вряд ли смогут такое представить», - говорит она. «Рафаэль не любит темноту и предпочитает спать при включенном телевизоре или со светильником. Он также испытывает дискомфорт во время грозы. Когда он был маленьким, то всякий раз, когда гремел гром, прятался под подушку, и даже сейчас, если на улице штормит, а мне нужно что-то принести оттуда, он не позволит мне выйти. А взять хотя бы его пищевые привычки – он ненавидит, сыр, помидоры и хамон – национальное блюдо Испании. Я также не разделяю восторга многих на счет хамона, но как можно не любить сыр? Немного странно, не так ли? Будучи разборчивым в еде, он также разборчив, когда садится за руль автомобиля. Ему нравится водить, но наверное больше не в реальности, а в виртуальном мире Play Station, которая неизменно сопровождает его во всех поездках.

«Он очень осторожный водитель», говорит Ана Мария. Разгоняется, тормозит, снова разгоняется и снова тормозит, а еще жутко осторожен на обгонах, какой бы мощной ни была его машина».

Марибел выражается по этому поводу более прямолинейно – «Рафаэль ужасный водитель». Также она находит забавным, что, несмотря на любовь к морю, он все равно его боится. «Он вечно говорит о том, что надо бы купить яхту, любит рыбалку и катание на водных мотоциклах, но не станет кататься или плавать, если не видит берега или песчаного дна. А еще он никогда не прыгнет с отвесной скалы, как делают его друзья».

Но все эти причуды ничто по сравнению с постоянной тревогой за семью и страхом, что с ними может случиться что-то плохое. Рафа паникует не только при малейшем подозрении, что кто-то может заболеть, но и постоянно терзается мыслью, что с кем-то из членов семьи может произойти несчастный случай. «Я люблю разжигать камин почти каждую ночь», - говорит его мама. «Мы до сих пор живем вместе в большом доме на берегу моря. В крыле дома, где живет Рафаэль есть отдельная спальня, гостиная и ванная. Если он выходит погулять, то всегда напоминает мне перед сном потушить камин. А потом еще трижды звонит, в каком бы ресторане или баре ни находился, чтобы узнать, сделала ли я это. Если я беру машину, чтобы съездить в Пальму, которая всего в часе езды от нас, он будет умолять меня ехать медленно и осторожно».

Ана Мария, мудрая и сильная средиземноморская мать семейства никогда не перестает удивляться разнице между тем, насколько Рафа смел на корте и количеством его страхов вне корта. «Рафаэль может казаться простоватым на первый взгляд», говорит она, - «но он очень неоднозначный человек. Если знаешь какой он глубоко внутри, то понимаешь, как там все непросто».

Именно поэтому во время подготовки к важному матчу он должен вооружиться храбростью, именно поэтому он выполняет свой ритуал в раздевалке и принуждает себя к перемене в личности, скрывает свои потаенные страхи перед тем как освободить гладиатора внутри.

Для многочисленных зрителей, человек, который вышел на Центральный Корт в финале Уимблодна 2008 был Суперменом; для его близких он был также и Кларком Кентом (альтер эго Супермена - прим.ред.). Один был такой же реальный, как и второй, один зависел от другого. Бенито Перес Барбадийо пресс директор Надаля с декабря 2006, уверен, что чувство незащищенности является горючим топливом для его соревновательного огня, а любовь и поддержка семьи необходимы, чтобы держать все это под контролем. Перес работает в теннисном мире 10 лет. До Надаля он был должностным лицом в Ассоциации теннисистов-профессионалов (ATP) и хорошо знаком со многими игроками топ уровня. Он уверен, что Рафа  сильно отличается от остальных и как игрок, и как человек. «Уникальная ментальная сила, самоуверенность и дух воина – все это обратная сторона чувства незащищенности, которое движет им. Все его страхи – будь то страх темноты, грозы, моря, или катастрофического разрушения жизни семьи – насущная необходимость. Он должен все держать под контролем», говорит Перес, - «но поскольку это невозможно, он компенсирует это контролем той части жизни, которая подчиняется его командам – это теннис».

                                                      фото с сайта www.vamosbrigade.com

Вот вам Рафа на корте.

                                      И просто Рафаэль)))        

Глава 1.2 (перевод, часть 2. стр. 20-22)

Роиг так драматизирует происходящее, потому что знает насколько глубока пропасть между Надалем на турнире «с его икс-фактором, присущим только чемпионам» и Надалем в обычной жизни. «Ты знаешь, что какая-то часть его личности – это сплошные нервы, знаешь, что в повседневной жизни он обычный парень – неизменно скромный и милый, способный испытывать неуверенность в себе, полный тревог, но ты смотришь на него там, в раздевалке, и вдруг он прямо на глазах превращается в воина».

Но для своих родителей Рафаэль, выходящий из раздевалки на Центральный Корт, не был ни воином, ни гладиатором с топором, ни разъяренным быком. Они страшно боялись за него. Они знали, что он талантлив и смел, никогда бы не признались, что испытывают благоговейный трепет перед ним, но сейчас, когда матч уже готов был начаться, только они понимали, насколько он по-человечески хрупок.

Рафаэль Маймо – словно тень Надаля – его ближайший спутник в этом ожесточенном глобальном теннисном круговороте. Всегда готовый, аккуратный, сдержанный и рассудительный тридцатитрехлетний Маймо, как и сам Рафа, родом из Манакора. С тех пор как он начал работать физиотерапевтом Надаля в 2006 году, эти двое наладили связь, которую можно смело назвать телепатической. Им едва ли нужны слова, чтобы понимать друг друга. Но Маймо, или Титин, как Надаль ласково называет его (хотя это прозвище ничего по сути не значит) умеет не только говорить, но и слушать. Его роль в жизни Рафы похожа на роль конюха у чистокровной скаковой лошади. Он растирает мышцы Надаля, бинтует суставы, смягчает его взрывной темперамент. Маймо для Надаля – будто заклинатель лошадей. Он заботится о Рафе физически и психологически каждую конкретную секунду, но знает и свои границы. Он понимает, что его влияние заканчивается там, где начинается семья. Семья – это опора, которая поддерживает Надаля как личность и как спортсмена. «Невозможно преувеличить важность, которую играет семья в его жизни», - говорит Маймо. - «Или то, насколько они едины. Каждый триумф Надаля неразделим от триумфа целой семьи. Родители, сестра, дяди, тетя, дедушки и бабушки: они действуют по принципу один за всех, и все за одного. Они наслаждаются его победами и страдают от его поражений. Они словно часть его тела, будто продолжение его руки».

Они так часто посещают матчи, говорит Маймо, потому что понимают, что без них он не может функционировать на все 100%. «Это не из чувства долга. Им просто необходимо быть там, они не видят другого выхода. И они чувствуют, что его шансы на успех возрастут, если он увидит их, когда будет осматривать трибуны перед матчем. Поэтому когда он одерживает большую победу, его первый инстинкт – забраться на трибуны и обнять семью. Или если кто-то из родных смотрит матч по ТВ – то он звонит им, как только оказывается в раздевалке».

Отец Рафы, Себастиан Надаль, переживал сильнейший стресс на Центральном Корте в 2008 году в день финала Уимблдона. Картина того, что произошло после финала 2007 года, стояла перед глазами Себастиана также как и перед глазами всех остальных членов семьи. Себастиан описал им сцену в раздевалке: Рафаэль, сидящий на полу душа в течение получаса, вода стекает по его голове, смешиваясь со слезами, которые градом катятся по щекам.

«Я так боялся еще одного поражения – не из-за себя, а из-за Рафаэля», - говорит Себастиан - взрослый мужчина, уверенный и спокойный предприниматель. «Я отчетливо помнил эту картину его раздавленного, смертельно ослабшего после финала 2007. Она была вбита гвоздями в мое сознание, и я отдал бы все, чтобы не увидеть это снова. Я сидел и думал – что, если он проиграет? Что тогда я смогу сделать, чтобы смягчить эту травму? То была игра всей жизни для Рафаэля, его величайший день. А у меня – самый жуткий из всех, никогда раньше я так сильно не переживал».

Переживания Себастиана разделяла вся семья - они видели мягкую, уязвимую сердцевину, скрытую под твердой броней воина.

Сестра Надаля Марибел, долговязая веселая студентка колледжа, всего на пять лет младше него, всегда поражается разницей между тем, как публика воспринимает ее брата и тем, что она сама знает о нем.  Сверхзаботливый старший брат звонит ей по 10 раз на день, в какой бы точке мира ни находился. Он ужасно расстраивается, если только заподозрит, что с ней что-то не так. «Однажды, когда Рафаэль был в Австралии, доктор сказал сдать мне некоторые анализы – ничего серьезного. Но во всех сообщениях, которыми мы обменивались в этот день, я и словом не обмолвилась о визите к врачу. Это бы свело его с ума, и в конечном итоге подорвало силы во время игры», говорит Марибел, чья гордость за достижения брата не ослепила ее. Она все равно говорит ему правду, любя дразнит и называет «маленьким трусишкой».

                                             фото с сайта http://www.vamosbrigade.com/
Сестра, по-моему очень похожа на Рафу, особенно губы))

Глава 1.2 (перевод. часть 1. с. 18-19)

Как я уже говорила, каждая глава состоит из двух частей (это видно из содержания). Первая и большая часть - от лица самого Рафы, вторая - от лица соавтора Джона Карлина с цитатами семьи и команды. Итак, вот первые две страницы.

Кларк Кент и супермен

Рафа Надаль, который ворвался на Центральный Корт, чтобы начать финал Уимблдона 2008 был настоящим воином: в глазах застыла убийственная сосредоточенность, он сжимал ракетку в руке, как викинг сжимает топор. Один взгляд на Федерера и вы видите поразительный контраст двух стилей: один игрок в футболке без рукавов и пиратских шортах, второй – в кремовом, отделанном золотом джемпере и классической рубашке от Фреда Перри. Один на позиции темной лошадки, от которой никогда не знаешь, чего ждать, другой – изысканный фаворит. И если Надаль, демонстрируя свои рельефные бицепсы, был воплощением грубой стихийной силы, то худощавый и грациозный Федерер в свои 27 – воплощением изящества. Если Надаль, которому только исполнилось 22 – палач убийца, то Федерер – аристократ, который прогуливаясь по корту, помахивает толпе рукой, будто это он владелец Уимблдона и приглашает гостей на приватную вечеринку в саду. Рассеянное, почти высокомерное поведение Федерера во время предматчевого разогрева едва указывало на то, что здесь произойдет битва титанов.

Надаль бьет форхэнд будто палит из ружья. Он взводит курок воображаемого пистолета, прицеливается и стреляет. У Федерера, чье имя на старогерманском означает «торговец перьями» ничего подобного не происходит. Он сама непринужденность, плавность, текучесть. Имя Надаль на Каталонском или Майорканском означает «Рождество» и сопровождается более вдохновляющими ассоциациями, чем «торговец перьями». Рафа – спортсмен новой эры, который сделал себя сам. Федерер же принадлежит к тому типу теннисистов, который можно было увидеть в 1920-х, когда теннис был развлечением для верхушки общества, хобби для одухотворенных джентльменов после полуденного чая.

Во всяком случае, именно такими мир видел этих двоих в тот момент. А то, что видел перед собой Федерер – это ощетинившийся молодой выскочка, который посягает на его теннисное королевство, хочет остановить его восхождение к рекорду в шесть побед на Уимблдоне подряд и сместить его с позиции номера один, которую он занимал уже четыре года. Эффект, который Надаль оказывал в раздевалке перед началом матча, был пугающим, по крайней мере так показалось Франсису Роигу, второму тренеру Надаля. «Федерер должно быть сделан из камня».

«В тот момент, когда Рафа встает с массажного стола, после того как Маймо закончил накладывать бандажи, он становится пугающе страшным для своих противников», -  говорит Роиг (в прошлом также профессиональный теннисист). «Простое завязывание банданы выглядит настолько угрожающе… Его глаза - отстраненные, не видящие ничего вокруг. А потом он вдруг глубоко вздыхает и возвращается к жизни, вскидывает ноги вверх-вниз, будто забыв о том, что его соперник находится всего в нескольких шагах в этой же комнате. Он выкрикивает несколько раз Vamos! Vamos! (Давай! Давай!). В этом есть что-то звериное. Другой игрок может делать вид, что ему все равно, но не может удержаться, чтобы не бросить настороженный взгляд на Рафу. Я наблюдал это много раз, снова и снова. И он обязательно подумает: «О, Боже! Это же Надаль, который сражается за каждое очко, будто оно последнее. Сегодня мне нужно быть на высоте. Это будет самый важный день в моей жизни. Выиграть я и не надеюсь, но хочу иметь хотя бы шанс».

                                               фото с сайта www.vamosbrigade.com

На фото в центре - мама и сестра, слева дядя Тони, внизу справа отец, еще правее девушка Мария. Остальных пока не знаю в лицо.

Глава 1 (перевод. часть 8, стр. 15-17)

В толпе я также высматривал членов своей команды, профессионалов, которые работают со мной. Они сидели рядом с родителям и дядей Тони: Карлос Коста - мой агент и хороший друг, Бенито Перес Барбадийо – мой пресс директор, Хорди Роберт (я зову его Тутс) – куратор в Найке и Титин, который знает меня лучше всех и является почти братом. Своим мысленным взором я также мог видеть дедушку по отцовской линии и мою девушку Марию Франциску, которую я зову Мари – они смотрели матч по ТВ дома в Манакоре, а также двух других членов команды, которые отсутствовали, но это вовсе не значит, что они в меньшей степени причастны к моему успеху. Это Франсис Роиг – мой второй тренер (он ничуть не хуже Тони, но с более легким характером) и очень толковый и жутко переживающий за меня тренер по физ.подготовке Хоан Форкадес. Он, как и Титин, помогает моему разуму столько же, сколько и телу.

Моя непосредственная семья, дальние родственники и профессиональная команда (которых я также считаю членами своей семьи) стоят тремя концентрическими кругами вокруг меня. Они не только будто кокон защищают меня от опасной суматохи, которую создают деньги и слава, но вместе создают атмосферу любви и доверия, которые необходимы, чтобы мой талант расцветал. Каждый отдельный член команды дополняет другого. Каждый играет его или ее роль в поддержке, когда я слаб и стимулировании, когда я силен. Представить себе мою удачу и успех без них было бы невозможно.

Роджер выиграл жеребьевку и выбрал подавать. Я был не против. Я люблю, когда мой противник начинает с подачи в самом начале матча. Если моя голова свободна, а его нервы напряжены, я знаю - это отличный шанс сломить его. Я преуспеваю в давлении. Я несгибаем и становлюсь все сильнее. Чем ближе к пропасти, тем бодрее я себя чувствую. Конечно, я волнуюсь, и адреналин в крови бьет с такой силой, что я улавливаю его пульсацию во всем теле - от висков до кончиков стоп. Это крайняя степень физической боевой готовности, но с этим можно бороться, и я справился. Мои ноги выдерживают. Они сильны и готовы бегать весь день. Я рассвирепел, рассердился. Замкнувшись в своем одиноком теннисном мире, я еще никогда не чувствовал себя более живым.

Мы заняли свои позиции на линии и начали разогреваться. И снова тишина и эхо ударов – клак, клак, клак, клак. Где-то в глубине сознания я отметил (и не в первой), какие совершенные и легкие движения у Роджера, словно он парит в воздухе. Я же похож на забияку. Защищаюсь, продираюсь сквозь шторм, восстанавливаюсь, постоянно на краю пропасти. Я знаю, что выгляжу именно так. Я достаточно часто смотрел видео своей игры. И это правдивое отражение того, как я играю большую часть своей карьеры – особенно, когда мой противник Федерер. Но хорошие ощущения остались. Мои приготовления сделали свое дело. Эмоции, которые осаждали бы меня и взяли бы в конечном итоге верх, если бы я не придерживался своего ритуала, если бы систематически не заставлял себя бороться со страхом перед Центральным Кортом, были теперь под контролем, если не исчезли совсем. Стена, которую я выстроил вокруг себя была крепкой и высокой. Я достиг правильного баланса между напряжением и контролем, между нервозностью и уверенностью, что выиграю. И я бил по мячу сильно и точно: удар с отскока, с лета, смэши, а затем подачи. Все это пока не настоящая битва, а только начало разминки. Я вернулся к своему стулу, вытер полотенцем руки, лицо, попил из каждой бутылочки. И тут я будто возвратился в прошлое, в финал 2007 года. Я еще раз сказал себе, что готов принять любые проблемы, которые могут случиться на пути, готов преодолеть их все. Потому что выиграть этот матч – мечта всей моей жизни и я еще никогда не был так близок к ее воплощению.Такой шанс может уже никогда не повториться. Что угодно может подвести меня - колено или стопа, мой бэкхэнд или моя подача, но только не моя голова. 

(Это последние страницы первой части первой главы).