Суровый Рафа

Когда Рафа совершает все свои превращения и становится тем, кого мы видим обычно на корте, аж мурашки порой бегут от выражений его лица. Чтоб на меня так кто-то посмотрел, я бы покрылась пятнами... В общем несколько фото, которые говорят сами за себя!Особенно последнее удалось...

                                     Все фото с сайта www.vamosbrigade.com

Глава 2 (перевод. часть 1, стр. 26-27)

Глава 2 

Движущая сила дуэта

Первое очко всегда очень важное, особенно в финале Уимблдона. Хорошие предчувствия сопровождали меня с самого утра, теперь только нужно было подтвердить их на корте. Федереру удалась первая подача мне под бэкхэнд, но я смог принять ее лучше, чем сам рассчитывал, глубже. Он готовился пойти на мяч и, используя инерцию тела, усилить свой следующий удар, но мне удалось обдурить его, заставить сделать несколько шагов назад и отбить мяч неудобным слишком высоким форхэндом, ограничивая силу удара только силой руки. Это было лучшее, что я мог сделать после сложной глубокой подачи. И это моментально заставило его задуматься, начать приспосабливаться.

Прервать его легкий ритм, толкнуть на грань – вот, что я всегда должен делать играя против Федерера. Еще пять лет назад в Маями после нашей первой встречи Тони сказал: «Ты не сможешь обыграть его благодаря таланту или делая блестящие удары. Он всегда будет на шаг впереди и сделает виннер из ничего. Поэтому ты должен непрестанно давить на него, заставлять играть на пределе возможностей». Хотя я и выиграл тот матч в Маями 6-3, 6-3, Тони оказался прав. Подача Федерера лучшей моей, удары с лета тоже. И если на счет форхэнда я бы еще поспорил, то против его резаного бэкхэнда у меня нет шансов. Плюс его идеальная ориентация на корте. Именно поэтому он последние пять лет был первой ракеткой мира, а я целых 4 года – второй. Кроме того, Федерер выигрывал Уимблдон пять раз подряд и практически властвовал над этим местом. Я знал, что должен давить на его психику, если хочу победить. Стратегия игры с Федерером – никогда не смягчать игру, стараться изнурять его с первого очка до последнего.

Федерер отбил ту неудобную для него подачу прямо мне под бэкхэнд, и я попробовал сделать то же самое, воплощая в жизнь свой план с самого начала. Но он переиграл меня и принял удар справа. И все равно инициатива оставалась за мной – я находидся в центре корта, а ему приходилось бегать. Затем его форхэнд под мой бэкхэнд, но он ударил недостаточно глубоко, давая мне возможность ударить прямо по линии. Теперь у него не было шанса отвертеться от бэкхэнда. Федерер направил мяч по диагонали под углом мне под форхэнд, и я понял, что это возможность сделать победный удар. Когда он ожидал снова принимать слева, я резко ударил в правый угол. Благодаря сильному вращению мяч угодил прямо в линию за пределы его досягаемости.

Первое очко вроде этого придает уверенность. Ты находишься в гармонии с пространством, чувствуешь, что мячом владеешь ты, а не он тобой. В том розыгрыше я контролировал мяч каждый из семи ударов. Это успокаивает дух, нервы работают на тебя, а не против. Это именно то, что тебе нужно в начале финального матча Уимблдона.

                                            фото с сайта www.vamosbrigade.com

И хотя фото не имеет никакого отношения к тексту, мне оно очень нравится - король на троне))

 

Глава 1 (перевод. часть 7, стр. 13-14)

Я знаю, что если окажусь у сетки, то должен бить Федереру под бэкхэнд – это его слабое место. А потерять концентрацию, значит упустить возможность сделать это или хуже того – ударить под форхэнд. Когда играешь с Федерером, нужно всегда бить только под бэкхэнд или ждать пока появится такая возможность. Быть сосредоточенным, значит, все время делать то, что должен, никогда не изменять плану, если только обстоятельства розыгрыша не сложились так, что появилась гарантированная возможность застигнуть противника врасплох. Это требует дисциплины, умения попридержать себя, когда появляется искушение броситься в атаку. Борьба с этим искушением требует контроля над нетерпением и страхом. Даже когда кажется, что появился шанс надавить на противника, перехватить инициативу, нужно все равно продолжать бить под бэкхэнд. Потому что в долгих розыгрышах, да на протяжении всей игры – это самое мудрое, что можно сделать. Это и есть мой план. Несложный, правда? Его даже нельзя назвать тактикой, настолько он прост. Я делаю удар, который хорошо получается у меня, в то же время, вынуждая его отвечать ударом, который неудобен для него. Здесь нужно только пристреляться. Играя с Федерером, я должен все время давить на него, заставлять высоко подбрасывать мяч, держать в напряжении, изнурять и выматывать. Таким образом, я нащупываю трещины в его игре и моральном состоянии, стараюсь подорвать веру, довести до отчаяния, если это, конечно, возможно. Но это удается далеко не всегда. Большую часть времени он играет блестяще. Нужно принять это и не гнаться за каждым мячом. Лучше дать ему ощущение, что он выиграет 2, 3, 4 очка. Пусть расслабится и потеряет бдительность.Это все о чем я думал (если можно сказать, что я вообще о чем-то думал), когда сидел в раздевалке и возился с ракетками, носками, бандажами на пальцах, с музыкой, которая заполняла мою голову, ожидая пока закончится дождь. Но вот пришел работник корта и сказал, что пора. Я тут же вскочил, размял плечи, шею, покрутил головой из стороны в сторону, сделал несколько резких пробежек по раздевалке. Затем предполагалось, что я отдам ассистенту свою сумку, он отнесет ее на корт и положит на мой стул. Это часть Уимблдонского протокола в День Финала. Так больше нигде не делают. И мне это не нравится. Это нарушает мой собственный ритуал. Я все-таки отдал свою сумку, но вытащил оттуда одну ракетку, и вышел из раздевалки, крепко сжимая ее в руке. В коридорах за стеклянными рамками висят фотографии чемпионов с трофеями. Пару ступенек вниз, налево и я окунаюсь в прохладный английский воздух июля и ступаю на волшебную зелень Центрального Корта.Я сел на свой стул, снял верх от белого тренировочного костюма и сделал глоток воды сначала из одной бутылки, затем из другой. Я делаю это каждый раз, перед тем как начать матч, а также во время каждого брейка между геймами. Глоток из одной бутылки, затем из другой, потом ставлю обе себе под ноги слева напротив стула – одна точно позади другой и диагонально по отношению к корту. Кто-то посчитает это суеверием, но нет, будь это всего лишь суеверием, зачем бы я стал проделывать это всякий раз, даже когда проигрываю? Так я определяю свое положение на матче, упорядочиваю окружение, чтобы оно соответствовало порядку, который я пытаюсь навести в голове. Федерер и судья стоят возле судейского стула и проводят жеребьевку. Я становлюсь напротив Федерера по другую сторону сетки и начинаю энергично подпрыгивать вверх-вниз, имитирую бег на месте. Он стоит спокойно и, как всегда, кажется более расслабленным, чем я, во всяком случае, так это выглядит внешне. Последняя часть ритуала, такая же важная, как и вся подготовка до этого – просмотреть трибуны, просканировать периметр стадиона и найти членов моей семьи среди неясных очертаний толпы Центрального Корта, установить их точные координаты у себя в голове. Слева на другом конце корта сидят мои папа, мама и дядя Тони. А по диагонали от них за моим правым плечом –сестра, трое дедушек и бабушек, крестный и крестная, которые также приходятся мне дядей и тетей, плюс еще один дядя. Я не позволяю им вторгаться в мои мысли во время матча – я даже не позволяю себе улыбнуться – но знание того, что они там, где всегда, дает мне спокойствие на котором зиждется мой успех как игрока. Когда я играю, я встраиваю стену вокруг себя, а моя семья – это цемент, который скрепляет эту стену.  

Глава 1 (перевод. часть 3, стр. 5-6)

И в этом же настроении в 10:30 я появился на 17 корте, чтобы потренироваться в последний раз. Перед началом тренировки я как обычно лег на лавку, и Рафаэль Маймо, по прозвищу Титин, принялся сгибать, а затем вытягивать мои колени, массировать ноги, плечи, и с особым вниманием разминать стопы.  Левая стопа – мое самое уязвимое место – она чаще и сильнее всего болит. Смысл всех манипуляций – разогреть мышцы и тем самым уменьшить риск травмы. Обычно перед важным матчем я тренируюсь около часа, но в тот день моросил дождь, и я уложился в 25 минут. Начал как всегда мягко и постепенно наращивал темп, пока не перешел на уровень интенсивности матча. В то утро воздух был будто наэлектризован от напряжения, но зато концентрация внимания почти стопроцентная. За мной наблюдали дядя Тони, Титин, мой агент и Карлос Коста - бывший профессиональный теннисист, с которым я собственно и разогревался. Я молчал, притихли и они. Никто не шутил, не дурачился. Когда мы закончили, я по одному взгляду дяди Тони понял, что он недоволен мной. Этот упрекающий взгляд... Я всю жизнь чувствовал его на себе, и всегда беспокоился. Сейчас он был прав – я играл не в полную силу, но я знал кое-что такое, о чем он даже не догадывался. Не мог догадываться! Что-то невероятно важное. Я чувствовал себя превосходно физически, меня не мучила боль в подошве левой стопы, от которой я должен был избавляться перед каждым выходом на корт, и внутри меня созрела непоколебимая уверенность, что сегодня я смогу победить.
Мысль о том, что играешь с соперником, которого уже мог обыграть однажды, способна неплохо поднять боевой дух в случае необходимости. Чемпион играет лучше всего не на первых кругах турнира, а только в полуфинале и финале, когда сталкивается с сильнейшими оппонентами. А гениально чемпион играет в финале турнира Большого Шлема.
Не скрою, я боялся. Я был вынужден постоянно бороться с нервозностью, страхами, но в конечном итоге смог преодолеть их. Только одна мысль занимала мой разум – сегодня я не ударю лицом в грязь, я буду на высоте!

Я был в прекрасной физической форме, я отлично сыграл месяц назад на Ролан Гарросе, где в финале победил Федерера, и провел пару фантастических матчей уже здесь на траве. Во время двух наших последних встреч на Уимблдоне, фаворитом был Федерер. Сейчас я тоже ощущал, что фаворит не я. Но что-то изменилось. Федерер также уже не считался явным лидером. Я расценивал свои шансы как 50/50.

Также я знал, что, скорее всего, баланс между удачно и неудачно совершенным ударами, к концу игры распределится между нами почти поровну. Такова природа тенниса, особенно когда на корте игроки, настолько изученные друг другом, как я и Федерер. Возможно, вы думаете, что после миллионов и миллионов ударов по мячу, я полностью отточил свои навыки, что я запросто сделаю каждый удар чистым, точным и выверенным. Но это не так. Каждое утро ты просыпаешься и чувствуешь себя по-другому, и каждый, абсолютно каждый удар – другой, не такой как миллион предыдущих. С той самой секунды, когда мяч приходит в движение, он летит к тебе под неисчислимым множеством разных углов и скоростей - с верхним вращением, обратной подкруткой, низко или высоко. Разница в полете мяча может быть микроскопичной, но прибавьте к этому изменения в теле. Плечи, локти, запястья, бедра, лодыжки, колени – все участвует в процессе удара. Прибавьте еще такие факторы, как погода, покрытие, разные соперники, и тогда поймете, почему ни один мяч не отбивается также, как предыдущий. Нет двух идентичных ударов. Каждый раз, когда готовишься ударить по мячу, ты должен за какую-то долю секунды определить траекторию и скорость полета, а затем за еще меньшую долю секунды понять, с какой силой и куда лучше отбить мяч. Ты должен делать это снова и снова, больше 50 раз за игру, 15 раз за 20 секунд. Эта непрерывная очередь может длиться больше двух, трех, четырех часов, и все это время твои мышцы и нервы натянуты как тетива.

  

p.s. Перевожу медленно. Точнее сам перевод идет быстро, но потом очень долго правлю. Увы, я не Джон Карлин, и не могу с такой же легкостью манипулировать словами. Над некоторыми местами думаю по 15 минут. Понимаю, что Рафа имеет ввиду, но не знаю, как лучше это перевести, какие слова использовать. Надеюсь, со временем будет получаться быстрее)))

Первые впечатления о книге

«Что может написать о себе спортсмен?», - думала я перед тем, как заказать книгу ‘Rafa. My story’. Много фото, впечатления о победах и поражениях, слова благодарности, возможно, какие-то советы,  большой формат, крупный шрифт, мало текста, отрывистые воспоминания – вот чего ожидала я, и не разочаровалась бы, держа в руках даже это. Но то, что я получила - несравнимо больше. Это совершенно особенная вещь, таких впечатлений я, пожалуй, не получала ни от одной ранее прочитанной книги. Это кусочек жизни, экскурс в места, события, время, а главное сознание, душу другого человека. Человека по имени Рафаэль Надаль. При этом полный эффект присутствия. Ни одно 3D кино такого не воссоздаст!

Черная матовая обложка без единой надписи. На корешке серебряными буквами название книги и издательства. Сверху глянцевая суперобложка (съемная обложка). Спереди на ней фото Рафы, сзади несколько небольших фотографий и слово самого Надаля. Внутри 250 страниц приятной на ощупь чуть шероховатой, кремового цвета бумаги. 250 страниц, чтобы узнать какой он – Рафаэль Надаль Парера.

Первая глава начинается с Уимблдона 2008. Рафаэль рассказывает о том, как готовился к матчу, что чувствовал, чего опасался. Вспоминает о поражении 2007 года, о том, как это было досадно, как он плакал 30 минут на мокром полу раздевалки от обиды и злости на себя. Как дал себе слово, что справится с мыслями в своей голове, что впредь ему может помешать выиграть что угодно, но только не его собственные мысли.

Вторая часть первой главы – воспоминания Себастиана Надаля (отца Рафы), всей  команды и тренера об этом памятном событии, их опасения, надежды. Эта семья поразила меня до глубины души! Семья, клан, отдельная каста, где каждый отдаст жизнь за брата, сестру, мать, отца, дядю, бабушку…

Ритуал перед матчем, которому Рафа неукоснительно следует – не предрассудки и не суеверие. Это своего рода инициация, которая преображает его. Которая каждый раз превращает обычного парня с островка Манакор в боевую машину тенниса, в воина, закованного в броню, вынужденного скрывать нежную ранимую внутренность от самого себя и от соперника. Эта метаморфоза удивительна. Улыбчивый, немного неловкий, застенчивый Рафаэль и убийственный, воинственный, излучающий нечто нечеловеческое, скорее животное – Рафа! Как он это делает?

Об этом и многом другом в следующем посте, где, я обещаю, будет опубликован перевод первых страниц книги.

p.s. Хочу выразить огромную человеческую благодарность человеку, который привез мне книгу аж из Америки по первой моей просьбе. Спасибо, Костя!))