Глава 1 (перевод. часть 4, стр. 7-8)

Когда во время игры ты скоординирован и смог взять правильный темп, то появляется приятное ощущение, что можешь играть еще лучше - раз за разом отбивая мяч центром ракетки, придавать ему необходимую скорость. А на счет одной вещи я вообще никогда не сомневался: чем больше тренируешься, тем увереннее чувствуешь себя на корте. Теннис более, чем любой другой спорт зависит от разума. Тот игрок, который взрастит в себе это ощущение превосходства, сможет изолировать себя от собственных страхов, перепадов настроения, которые неизбежны во время матча, станет в конечном итоге номером один в мире. Именно это было целью, которую я поставил перед собой во время четырехлетнего пребывания на второй позиции в рейтинге после Федерера. И я знал, что буду очень близок к своей цели, если сейчас выиграю финал Уимблдона.

Когда до матча оставались считанные часы, появилась другая проблема. Я посмотрел на небо и увидел на горизонте черные дождевые тучи. Игра должна начаться через три часа, и если пойдет дождь, матч отложат или прервут. Но я не позволил этой мысли расстроить себя. На этот раз мой разум был чист и спокоен, что бы ни случилось. Ничто не могло отвлечь меня или заставить потерять концентрацию, как это произошло в 2007 году.  

Мы покинули Семнадцатый корт в половине двенадцатого и направились в раздевалку в Всеанглийском Клубе, которую резервируют для сеянных топ игроков. Она небольшая – наверное, с четверть теннисного корта. Но величие этого места кроется в его традициях. Деревянные панели, зеленые и лиловые цвета Уимблдона на стенах, ковер на полу и осознание того, что тут было столько великих игроков – Лейвер, Борг, Макинрой, Коннорс, Сампрас. Обычно тут полно народу, но сейчас нас в турнире осталось двое, и я мог побыть наедине с собой. Федерер пока не пришел. Я принял душ, переоделся и поднялся на пару лестничных пролетов, чтобы пообедать в комнате для спортсменов. И снова эта необычная тишина, которой я, как никогда, рад. Все глубже я погружаюсь в себя, отстраняюсь от окружающего мира. Мне нужна эта последовательность действий, которую я неизменно соблюдаю перед каждым матчем. Я пообедал как обычно: паста с оливковым маслом и солью, без соуса и кусочек рыбы – ничего, что могло бы вызвать несварение. Запил простой водой. Тони и Титин сидели за столом вместе со мной. Тони ворчал, но это для меня не редкость. Титин был как обычно бесстрастен. В его компании я провел больше всего времени, и он всегда спокоен как слон. Мы перекинулись парой слов. Тони, кажется, жаловался на счет погоды, но я молчал. Даже когда я не играю на турнире, я все равно больше слушаю, чем говорю.

В 13:00 за час до игры мы снова спустились в раздевалку. Необычная традиция есть в теннисе – даже во время важного турнира игрок всегда находится в одной раздевалке с соперником. Федерер уже был там. Он сидел на деревянной скамейке, где сидит всегда, когда я прихожу с ланча. Мы уже так привыкли друг к другу, что никакой неловкости не испытывали. Во всяком случае, я не испытывал. Пройдет совсем немного времени, и мы будем готовы сделать все, чтобы разбить друг друга в пух и прах на самом значительном турнире года. Но не смотря на это мы остаемся друзьями. Другие соперники могут ненавидеть друг друга до мозга кости даже за пределами корта. Мы нет. Мы приятели. Когда начинается игра, мы просто откладываем дружбу в сторону. Ничего личного. Я поступаю так со всеми, даже с семьей. Когда начинается матч, я уже не являюсь собой. Я становлюсь теннисной машиной, которая играет даже тогда, когда это кажется невозможным. Но при этом я не робот, и не могу играть идеально. Безупречность в теннисе вообще невозможна. Единственное, что нужно стараться сделать – это выйти на уровень пика своих возможностей. В этом основная задача и трудность. Во время матча ты постоянно борешься с каждодневными слабостями, скрываешь любые человеческие чувства. И чем лучше ты их скрываешь, тем больше шансов на победу.

 Вот они - трудовые пальцы левой руки. Именно они держат ракетку и за время матча стираются в кровь.

Глава 1 (перевод. часть 3, стр. 5-6)

И в этом же настроении в 10:30 я появился на 17 корте, чтобы потренироваться в последний раз. Перед началом тренировки я как обычно лег на лавку, и Рафаэль Маймо, по прозвищу Титин, принялся сгибать, а затем вытягивать мои колени, массировать ноги, плечи, и с особым вниманием разминать стопы.  Левая стопа – мое самое уязвимое место – она чаще и сильнее всего болит. Смысл всех манипуляций – разогреть мышцы и тем самым уменьшить риск травмы. Обычно перед важным матчем я тренируюсь около часа, но в тот день моросил дождь, и я уложился в 25 минут. Начал как всегда мягко и постепенно наращивал темп, пока не перешел на уровень интенсивности матча. В то утро воздух был будто наэлектризован от напряжения, но зато концентрация внимания почти стопроцентная. За мной наблюдали дядя Тони, Титин, мой агент и Карлос Коста - бывший профессиональный теннисист, с которым я собственно и разогревался. Я молчал, притихли и они. Никто не шутил, не дурачился. Когда мы закончили, я по одному взгляду дяди Тони понял, что он недоволен мной. Этот упрекающий взгляд... Я всю жизнь чувствовал его на себе, и всегда беспокоился. Сейчас он был прав – я играл не в полную силу, но я знал кое-что такое, о чем он даже не догадывался. Не мог догадываться! Что-то невероятно важное. Я чувствовал себя превосходно физически, меня не мучила боль в подошве левой стопы, от которой я должен был избавляться перед каждым выходом на корт, и внутри меня созрела непоколебимая уверенность, что сегодня я смогу победить.
Мысль о том, что играешь с соперником, которого уже мог обыграть однажды, способна неплохо поднять боевой дух в случае необходимости. Чемпион играет лучше всего не на первых кругах турнира, а только в полуфинале и финале, когда сталкивается с сильнейшими оппонентами. А гениально чемпион играет в финале турнира Большого Шлема.
Не скрою, я боялся. Я был вынужден постоянно бороться с нервозностью, страхами, но в конечном итоге смог преодолеть их. Только одна мысль занимала мой разум – сегодня я не ударю лицом в грязь, я буду на высоте!

Я был в прекрасной физической форме, я отлично сыграл месяц назад на Ролан Гарросе, где в финале победил Федерера, и провел пару фантастических матчей уже здесь на траве. Во время двух наших последних встреч на Уимблдоне, фаворитом был Федерер. Сейчас я тоже ощущал, что фаворит не я. Но что-то изменилось. Федерер также уже не считался явным лидером. Я расценивал свои шансы как 50/50.

Также я знал, что, скорее всего, баланс между удачно и неудачно совершенным ударами, к концу игры распределится между нами почти поровну. Такова природа тенниса, особенно когда на корте игроки, настолько изученные друг другом, как я и Федерер. Возможно, вы думаете, что после миллионов и миллионов ударов по мячу, я полностью отточил свои навыки, что я запросто сделаю каждый удар чистым, точным и выверенным. Но это не так. Каждое утро ты просыпаешься и чувствуешь себя по-другому, и каждый, абсолютно каждый удар – другой, не такой как миллион предыдущих. С той самой секунды, когда мяч приходит в движение, он летит к тебе под неисчислимым множеством разных углов и скоростей - с верхним вращением, обратной подкруткой, низко или высоко. Разница в полете мяча может быть микроскопичной, но прибавьте к этому изменения в теле. Плечи, локти, запястья, бедра, лодыжки, колени – все участвует в процессе удара. Прибавьте еще такие факторы, как погода, покрытие, разные соперники, и тогда поймете, почему ни один мяч не отбивается также, как предыдущий. Нет двух идентичных ударов. Каждый раз, когда готовишься ударить по мячу, ты должен за какую-то долю секунды определить траекторию и скорость полета, а затем за еще меньшую долю секунды понять, с какой силой и куда лучше отбить мяч. Ты должен делать это снова и снова, больше 50 раз за игру, 15 раз за 20 секунд. Эта непрерывная очередь может длиться больше двух, трех, четырех часов, и все это время твои мышцы и нервы натянуты как тетива.

  

p.s. Перевожу медленно. Точнее сам перевод идет быстро, но потом очень долго правлю. Увы, я не Джон Карлин, и не могу с такой же легкостью манипулировать словами. Над некоторыми местами думаю по 15 минут. Понимаю, что Рафа имеет ввиду, но не знаю, как лучше это перевести, какие слова использовать. Надеюсь, со временем будет получаться быстрее)))

Глава 1 (пеервод. часть 2, стр. 3-4)

(идем дальше, друзья. Еще две странички)

Я ответил Тони, что он ничего не понимает, ведь этот матч мог быть последним моим шансом выиграть Уимблдон. Я прекрасно знаю, как коротка карьера профессионального спортсмена. Мысль о том, что я упустил возможность всей своей жизни, была невыносимой. Я знаю, что не смогу быть таким же счастливым после окончания карьеры, поэтому должен выложиться на все сто сейчас, пока все еще играю. На счету каждый момент – вот почему я всегда тренируюсь на пределе. Но есть моменты особенно важные, и один из них я провалил в 2007 году. Случай, который может никогда не повториться вновь. Всего два-три очка там или здесь – будь я хоть немного более сосредоточенным, все могло сложиться иначе. Потому что победа в теннисе зависит от малейшего преимущества. Я проиграл Федереру последний пятый сет со счетом 6-2, но если бы я сохранил хоть на каплю больше здавомыслия, когда счет был еще 4-2 или даже 5-2, если бы сумел выиграть очки на его подаче в начале сета (вместо того, чтобы просто тянуть время) или если бы я играл так, будто это был первый сет, а не последний, я мог победить.

Не существовало слов, которые могли бы утешить мое горе в тот день. Но в конечном итоге, дядя Тони оказался прав. В моей жизни случился еще один Уимблдон. Вот он я, снова здесь всего год спустя. И теперь я усвоил урок, полученный 12 месяцев назад. Все, что угодно может помешать мне выиграть, все, но только не моя голова. Я верил в победу, и это было верным признаком того, что я на нее способен.

Вечером накануне игры мы все собрались за ужином в доме, который всегда арендуем на время турнира (прямо через дорогу от All English Club). Семья, друзья и члены моей команды сидели за одним столом, но никто не смел заговорить о предстоящем матче. Я не запрещал поднимать эту тему, но все и так понимали – что бы я сейчас ни сказал, в моей голове уже началась игра, и самое лучшее – это оставить меня в покое. Я готовил еду, как и во многие другие вечера перед Уимблдоном. Мне нравится сам процесс, и семья уверена, что это помогает расслабиться. Еще один способ утихомирить беспокойный разум. В тот вечер я жарил на гриле рыбу и подавал ее с пастой и креветками. После ужина мы с дядями Тони и Рафаэлем играли в дартс. Играли так, будто это был самый обычный семейный вечер дома в Манакоре – городке, расположенном на испанском острове Майорка, где я до сих пор живу. Я выиграл, а дядя Рафаэль заявил, что поддавался, чтобы подбодрить меня перед финальным матчем, но я ему не поверил. Для меня жизненно важно выигрывать во всем, что я делаю. Любые шутки на этот счет неуместны. В четверть первого я лег в постель, но заснуть не мог. То, о чем мы избегали говорить весь вечер, поглотило мой рассудок. Я всю ночь смотрел какие-то фильмы и смог задремать только к четырем утра. А в девать уже проснулся. Мне не помешало бы поспать еще пару часов, но в этом не было необходимости – я чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Мой физиотерапевт Рафаэль Маймо, который всегда рядом, сказал, что не важно, сколько я спал – все равно волнение и адреналин поддержат мой драйв, как бы долго ни длился матч.

Я съел свой обычный завтрак: хлопья, апельсиновый сок, шоколадное молоко (я никогда не пью кофе по утрам) и свое любимое домашнее блюдо – хлеб посыпанный солью и сбрызнутый оливковым маслом. Я чувствовал себя превосходно, а для игры в теннис это исключительно важно. Когда просыпаешься утром, самым обычным утром, то бывает, чувствуешь себя сильным, здоровым, энергичным. В иные дни – подавленным и уязвимым. В то утро я был как взведенный курок – живой, исполненный сил и решимости.

(продолжение следует...)

Глава 1 (перевод. часть 1, стр. 1-2)

Глава 1

Тишина Центрального Корта

Тишина – вот, что обрушивается на тебя, когда играешь на Центральном Корте Уимблдона. Мяч беззвучно отскакивает от мягкой травы - вверх-вниз; подбрасываешь его в воздух, подаешь, бьешь по нему ракеткой и слышишь эхо собственного удара. А потом эхо после каждого такого удара. Клик-клак, клик-клак.

Безупречно ухоженная трава, богатейшая история, древний стадион, игроки, облаченные во все белое, исполненные уважения зрители, священные традиции – ни одного рекламного щита вокруг – все тут призвано отгородить, изолировать игроков от внешнего мира. Меня такой порядок полностью устраивает; гробовая тишина Центрального корта благотворно влияет на игру. Потому что самую суровую битву во время теннисного поединка я веду с голосами в моей голове. Я должен освободить сознание от всего, что не связано с игрой, сконцентрироваться каждым атомом моего существа на очках, которые разыгрываю. Ошибся на прошлом розыгрыше – тут же забудь об этом; закрались мысли о победе – гони их прочь!

Тишина Центрального Корта нарушается, когда кто-то выигрывает очко, заслуженно выигрывает. Потому что зрители Уимблдона знают в этом толк и могут выразить свое мнение либо волной недовольного шума, либо аплодисментами, одобрительно выкрикивая твое имя. Я слышу их, но как будто издалека. Я не осознаю, что вокруг пятнадцать тысяч болельщиков, жадно следящих за каждым моим движением. Я настолько сфокусирован, что вообще не способен на чувства. Например, как сейчас, когда вспоминаю финал Уимблдона 2008 против Роджера Федерера. Это был величайших матч в моей жизни, за ним следили миллионы зрителей со всей планеты.

Я всегда мечтал сыграть на Уимблдоне. Дядя Тони, который тренирует меня, сколько я себя помню, с самого детства вбил мне в голову, что это самое значительное соревнование из всех. Когда мне было четырнадцать, я любил помечтать с друзьями о том, как однажды буду играть здесь и обязательно выиграю. Я сыграл, но дважды потерпел поражение – оба раза от Федерера – в финале прошлого и позапрошлого года. Неудача в 2006 году не сильно огорчила меня. Я был доволен уже тем, что дошел до финала, ведь для 20-летнего парнишки это немалое достижение. В тот раз Федерер с легкостью одержал верх. И эта легкость питала силы в моем неверии.
Но поражение в пятисетовом матче 2007 года разорвало меня на части, просто уничтожило. Я знал, что мог сыграть лучше. Знал, что не физ.подготовка, и не качество игры подвели меня, а моя собственная голова. Я рыдал после этого матча. Полчаса проплакал навзрыд в раздевалке и все никак не мог успокоиться. Слезы отчаяния, удушливое осознание собственной вины. Поражение всегда причиняет боль, но оно становится невыносимым, когда знаешь, что у тебя был шанс на победу, а ты пустил его по ветру. Я продолжал истязать себя с той же силой, с какой это делал Федерер на корте. Я сдался и ненавидел себя за это. Капитулировал морально, позволил сбить себя с толку, отклонился от первоначального плана игры. Так глупо, так не вовремя! Это именно то, чего никогда нельзя допускать во время большой игры.

Дядя Тони - самый суровый тренер на свете, он никогда меня не жалел. Умудряется найти повод для критики даже, когда я выигрываю. Но представьте себе тот надлом, который произошел в моей душе, что даже мой строгий дядя оставил свои критиканские привычки и сказал, что нет причин плакать, что у меня еще будут Уимблодны и будут финалы. 

 На фото Тони Надаль. И правда строгий, у меня от него прям мурашки.

p.s. Друзья, первая глава длинная,а я хочу спать, полвторого. Поэтому сегодня только первые две страницы, дальше - завтра. Надеюсь, вам все нравится. Стараюсь передать атмосферу книги. Всем спокойной ночи!))