Кубок Дэвиса у Испании!

Сборная Испании в пятый раз стала обладателем Кубка Дэвиса. Как вы думаете, кто выиграл решающее очко?)))

Глава 2 (перевод. часть 4, стр. 32-33)

Я доверял Тони до такой степени, что несколько лет верил в небылицы о его выдающихся спортивных достижениях, в то, что он выиграл Тур де Франс и был звездой футбола в Италии. Я доверял ему так безоговорочно, что даже поверил, будто он обладает сверхъестественным способностями. Только когда мне исполнилось девять, я перестал верить, что Тони умеет становиться невидимым. Во время семейных сборищ папа и дедушка, будучи заодно с Тони разыгрывали меня, претворяясь, что не видят его. И я поверил, что никто кроме меня его не видит. Тони удалось убедить меня даже в том, что он умеет вызывать дождь.

Однажды, когда мне было семь, я играл против двенадцатилетнего мальчика. Мои шансы были невелики, и прямо перед матчем Тони сказал, что если я буду проигрывать 0-5, то он вызовет дождь, и игру прервут. Но, как я мог видеть, он потерял веру в меня чуть раньше, так как дождь начался, когда счет был только 0-3. Потом я выиграл следующие 2 гейма и почувствовал себя увереннее. Поэтому во время смены сторон подошел к дяде и сказал: «Останови дождь. Я думаю, у меня получится обыграть этого парня». Через пару геймов дождь и правда перестал. В конце концов, я проиграл 7-5. Но должно было пройти аж два года, прежде чем я прекратил верить, что мой дядя шаман, насылающий дождь.

В общем, мои отношения с Тони были полны веселья и магии, даже не смотря на суровую муштру. И в сумме это приносило успех. Если бы он не заставил меня играть без воды, если бы не придирался больше, чем к остальным мальчикам, если бы я не плакал не в силах вынести несправедливость, может и не стал бы тем, кем являюсь сейчас. Он всегда подчеркивал важность выносливости (терпеливости). «Терпи, смиряйся со всем, что происходит с тобой на пути, учись преодолевать слабость и боль, доводи себя до предела, но никогда не отступай. Если ты не выучишь этот урок, то никогда не станешь элитным спортсменом». Вот чему учил меня Тони.

Часто приходилось бороться с собой, сдерживать гнев. «Почему я, а не другие мальчики, должен подметать корт после тренировки?», - спрашивал я себя. «Почему я должен собирать больше мячиков, чем остальные? Почему он так кричит на меня, когда я делаю аут?» Но я научился преодолевать эту злость, не раздражаться из-за несправедливости, принимать ее и смиряться. Да, возможно он заходил слишком далеко, но в итоге это шло мне на пользу. Все то давление, которое я испытывал на каждой тренировке, теперь позволяет мне с большим самообладанием справляться с напряженными моментами в матчах. Тони много сделал для того, чтоб сформировать тот боевой характер, о котором говорят зрители.

И все же моими человеческими качествами и тем, как я существую в этом мире, я обязан своим родителям. Это правда, что Тони всегда настаивал, чтобы я вел себя на корте прилично – не швырял от злости ракетку на пол, например. Но если бы дома меня воспитывали иначе, я не обращал бы на запреты Тони никакого внимания. Родители держали меня в железной дисциплине. Например, строго следили за манерами за столом: «Не разговаривай с набитым ртом», «Сиди прямо!». Они учили меня быть обходительным и вежливым со всеми: «Говори «Доброе утро» или «Добрый день», когда мы кого-то встречаем, всем без исключения пожимай руку». И родители, и Тони всегда говорили, что не считая тенниса их самое большое желание, это чтобы я вырос хорошим человеком. Мама утверждает, что если бы я таким не был, а стал испорченным и избалованным, она бы все равно любила меня, но вряд ли ехала бы через полмира, чтобы побывать на моем матче. Они буквально вбили мне в голову, что надо ко всем относиться уважительно. Когда наша футбольная команда проигрывала, мой отец настаивал на том, чтобы я шел и поздравлял команду противника. Каждому игроку я должен был сказать что-то вроде: «Молодец, хорошо сыграли!». Естественно я был не в восторге от такой идеи. Я чувствовал себя жалким, когда мы проигрывали и на моем лице было написано, что я неискренен в своих поздравлениях. Но я знал, что если ослушаюсь отца, будут проблемы. Поэтому шел и говорил, что надо. Эта привычка осталась до сих пор. Для меня абсолютно естественно похвалить соперника, когда он победил, или когда выиграл я, но он все равно заслуживает похвалы.

                                          photo's from www.vamosbrigade.com

      

Вот он момент истины. Рафа в обнимку с "заклятым врагом"))

Глава 1 (перевод. часть 4, стр. 7-8)

Когда во время игры ты скоординирован и смог взять правильный темп, то появляется приятное ощущение, что можешь играть еще лучше - раз за разом отбивая мяч центром ракетки, придавать ему необходимую скорость. А на счет одной вещи я вообще никогда не сомневался: чем больше тренируешься, тем увереннее чувствуешь себя на корте. Теннис более, чем любой другой спорт зависит от разума. Тот игрок, который взрастит в себе это ощущение превосходства, сможет изолировать себя от собственных страхов, перепадов настроения, которые неизбежны во время матча, станет в конечном итоге номером один в мире. Именно это было целью, которую я поставил перед собой во время четырехлетнего пребывания на второй позиции в рейтинге после Федерера. И я знал, что буду очень близок к своей цели, если сейчас выиграю финал Уимблдона.

Когда до матча оставались считанные часы, появилась другая проблема. Я посмотрел на небо и увидел на горизонте черные дождевые тучи. Игра должна начаться через три часа, и если пойдет дождь, матч отложат или прервут. Но я не позволил этой мысли расстроить себя. На этот раз мой разум был чист и спокоен, что бы ни случилось. Ничто не могло отвлечь меня или заставить потерять концентрацию, как это произошло в 2007 году.  

Мы покинули Семнадцатый корт в половине двенадцатого и направились в раздевалку в Всеанглийском Клубе, которую резервируют для сеянных топ игроков. Она небольшая – наверное, с четверть теннисного корта. Но величие этого места кроется в его традициях. Деревянные панели, зеленые и лиловые цвета Уимблдона на стенах, ковер на полу и осознание того, что тут было столько великих игроков – Лейвер, Борг, Макинрой, Коннорс, Сампрас. Обычно тут полно народу, но сейчас нас в турнире осталось двое, и я мог побыть наедине с собой. Федерер пока не пришел. Я принял душ, переоделся и поднялся на пару лестничных пролетов, чтобы пообедать в комнате для спортсменов. И снова эта необычная тишина, которой я, как никогда, рад. Все глубже я погружаюсь в себя, отстраняюсь от окружающего мира. Мне нужна эта последовательность действий, которую я неизменно соблюдаю перед каждым матчем. Я пообедал как обычно: паста с оливковым маслом и солью, без соуса и кусочек рыбы – ничего, что могло бы вызвать несварение. Запил простой водой. Тони и Титин сидели за столом вместе со мной. Тони ворчал, но это для меня не редкость. Титин был как обычно бесстрастен. В его компании я провел больше всего времени, и он всегда спокоен как слон. Мы перекинулись парой слов. Тони, кажется, жаловался на счет погоды, но я молчал. Даже когда я не играю на турнире, я все равно больше слушаю, чем говорю.

В 13:00 за час до игры мы снова спустились в раздевалку. Необычная традиция есть в теннисе – даже во время важного турнира игрок всегда находится в одной раздевалке с соперником. Федерер уже был там. Он сидел на деревянной скамейке, где сидит всегда, когда я прихожу с ланча. Мы уже так привыкли друг к другу, что никакой неловкости не испытывали. Во всяком случае, я не испытывал. Пройдет совсем немного времени, и мы будем готовы сделать все, чтобы разбить друг друга в пух и прах на самом значительном турнире года. Но не смотря на это мы остаемся друзьями. Другие соперники могут ненавидеть друг друга до мозга кости даже за пределами корта. Мы нет. Мы приятели. Когда начинается игра, мы просто откладываем дружбу в сторону. Ничего личного. Я поступаю так со всеми, даже с семьей. Когда начинается матч, я уже не являюсь собой. Я становлюсь теннисной машиной, которая играет даже тогда, когда это кажется невозможным. Но при этом я не робот, и не могу играть идеально. Безупречность в теннисе вообще невозможна. Единственное, что нужно стараться сделать – это выйти на уровень пика своих возможностей. В этом основная задача и трудность. Во время матча ты постоянно борешься с каждодневными слабостями, скрываешь любые человеческие чувства. И чем лучше ты их скрываешь, тем больше шансов на победу.

 Вот они - трудовые пальцы левой руки. Именно они держат ракетку и за время матча стираются в кровь.

Забегая вперед

Сегодня по дороге на одно мероприятие читала главу о дяде Тони. В своем переводе я доберусь до нее нескоро, поэтому, забегая вперед, приведу несколько цитат, которые мне больше всего понравились.

"Особенным тебя делает не то, кто ты такой, а то, что ты сделал в своей жизни.

Весь секрет в твоей голове, в твоем отношении, в стремлении достичь большего и суметь вынести (стерпеть) больше, чем твой противник.

Смотри, у тебя всего два пути: сказать, что с тебя хватит всего этого, и тогда мы уйдем. Либо приготовиться к страданиям и продолжить путь. Это выбор между терпеть и сдаться.

Каждый должен знать свое место в этом мире. Дело в том, что мир достаточно велик сам по себе независимо от того, насколько великим считаешь себя ты. Всегда помни о том, что мир не рухнет, если тебя вдруг не станет.

Быть хорошим человеком гораздо важнее, чем быть хорошим игроком".

И все-таки они друг друга очень любят)))

Вместо вступления

Я никогда раньше не любила теннис. Попытки родителей приобщить меня к этому спорту в раннем детстве с треском провалились, а придя в сознательный возраст, я определила игру, как «скучное перебрасывание мячика туда-сюда». Возможно, я так бы и осталась при своем мнении, если бы не счастливая случайность. Однажды, переключая от скуки каналы, я попала на Евроспорт. Там как раз начиналась трансляция финала Ролан Гарроса (Надаль – Федерер). В тот момент показывали лицо Рафы крупным планом, и этой доли секунды, которая обычно проходит перед тем, как нажимаешь кнопку на пульте, хватило, чтобы приковать мой взгляд к экрану до конца матча. Победил Надаль. Кто он такой, подумала я, очнувшись от игры, будто от наваждения? Что со мной произошло? Помню, как в особо острые моменты у меня (человека неазартного по своей природе) спирало дыхание, и удары сердца отдавались в голове гулким клинк-кланк, вторя ударам мяча об упругую сеть ракетки. Взмах – громкий выдох – подача. Какая-то нечеловеческая первобытно-звериная мощь, дикий убийственный взгляд, от которого вскипает кровь и тут же стынет под напором страстей. А в конце – эйфория.

С того дня прошло три или четыре года, я прилично разбираюсь теннисе, смотрю все матчи с участием Рафы и все также задаюсь вопросом «Кто он такой?». Очень надеюсь, что книга-автобиография, которая совсем недавно увидела свет, а также, собственный перевод которой я буду публиковать далее, поможет и мне, и вам получить ответ на этот вопрос. Переводы буду сопровождать комментариями из разряда личных впечатлений. Не судите строго!))

p.s. Мне 25 лет, зовут Оля.